В докладе говорится:
«Уже само ее рождение в семье людей, беззаветно преданных идеалам свободы и просвещения своего народа, было предначертанием ее трудного, драматичного, но героического пути.
«За свою жизнь я полвека была в гуще нетерпимости к несправедливости», – так успеет подвести итог своей жизни сама Тамара Платоновна.
Повороты судьбы Тамары Платоновны Шакрыл, более пятидесяти лет находившейся на острие борьбы за права своего народа, неразрывно связаны с важнейшими вехами новейшей истории Абхазии. Ее деятельность можно разделить на два разных по времени, но одинаково значимых для судеб абхазского народа и его государственности периода. Первый – борьба против произвола грузинизации (1952–1992), второй – борьба за признание права абхазского народа на самоопределение (1993–2004).
В ноябре 1948 г. Т.П. Шакрыл поступила в аспирантуру при Институте языка и мышления им. Н.Я. Марра АН СССР, где специализировалась по абхазскому языку под руководством профессора Г.П. Сердюченко, а затем – проф. Н.Ф. Яковлева. В 1949 г. абхазы были объявлены этнографической группой грузин. А в 1950 г. состоялась так называемая лингвистическая дискуссия, в результате которой последователи Марра были разгромлены А.С. Чикобава и его учениками, подержанными Сталиным. Единственно научным объявили сравнительно-исторический метод исследования в языкознании, все кавказские языки должны были изучаться в аспекте установления сходства и родства между собой и, в конечном счете, с ибирийским – древнегрузинским. С этой целью Кавказоведческий центр был переведен в Тбилиси, закрыто кавказское отделение филологического факультета МГУ. Г. Сердюченко обвинили в плагиате, а Н. Яковлева, завершившего в том же году исследование «Абхазский язык», в невыполнении годового плана.
После разгрома Марра сам институт был реорганизован в Институт языкознания АН СССР, а аспирантки Екатерина и Тамара Шакрыл лишены своих руководителей-марристов и переведены к чикобавовцам. Известный грузинский лингвист К. В. Ломтатидзе, написавшая отрицательный отзыв на вышеназванную работу Н. Яковлева, вследствие чего он был изгнан из науки, а впоследствии попал в психиатрическую больницу и умер в крайней нужде, в 1951 г. вместо него была назначена научным руководителем Т.П. Шакрыл.
Названные обстоятельства не могли отвлечь или даже ослабить внимание Екатерины и Тамары Шакрыл к событиям, происходившим в Абхазии. После дискуссии абхазский язык и литература, которые еще были включены в школьную программу, упраздняются вовсе, наложен запрет на прием абхазских детей в русские школы.
11 октября 1952 г. аспирантки Шакрыл обратились с письмом к советскому руководству, в котором констатировалось следующее: «Обучение в абхазских школах переведено на грузинский язык. Преподавание всех предметов в абхазской школе, начиная с 1-го класса, на незнакомом для учащихся грузинском языке ведет к срыву работы в школах, к провалу дела подготовки абхазских кадров... В абхазских школах в 9-х, 10-х, 11-х классах снято преподавание абхазского языка даже и как предмета, закрыты абхазские педучилища, прекращено издание учебников на абхазском языке и сведено до минимума издание другой литературы на абхазском языке. Местное правительство, оправдывая эти «мероприятия», пытается доказать, что абхазцы и грузины – это одна нация. Но такая постановка вопроса явно противоречит действительному положению ...»
Это было очень смелым и рискованным поступком, ибо, напомню, с 1949 г. абхазы официально были объявлены не самостоятельным народом, а этнографической группой грузин, а «реорганизацию» школ, против которой выступали авторы письма, поддерживал сам Сталин. В октябре 1945 г. после беседы с «вождем» грузинский историк И. Бердзенишвили зафиксировал в своем дневнике: «(Сталин) одобряет мероприятия нашего правительства в школах Южной Осетии и Абхазии (по огрузиниванию)». Тогда и не за такое объявляли врагом народа и подвергали репрессиям.
Хотя это обращение больше известно как «Письмо Сталину», оно было адресовано Президиуму XIX съезда ВКП(б), лично Сталину и Маленкову. Письма тогда были вручены адресатам, Сталин также передал свое письмо Маленкову, который в свою очередь переслал их в отдел школ ЦК ВКП(б). В этом обращении также содержалась просьба «не посылать наше заявление в Грузию, поскольку нам известно, что посылавшиеся в Грузию подобные заявления никогда не приводили к положительным результатам, а посылавшие такие заявления в ЦК ВКП(б) подвергались затем репрессиям со стороны грузинских центральных организаций». Однако, вероятно, все же оно было послано в Тбилиси, т.к. в докладной записке Мгеладзе к Сталину 4 декабря 1952 г. он, приводя свои «аргументы», практически по пунктам отвечал на поставленные абхазскими аспирантками вопросы.
B августе 1953 г., после разоблачения Берии, была организована комиссия ЦК КПСС по изучению вопросов, поставленных в вышеназванном обращении. Сама Тамара Платоновна отказалась быть официальным членом этой комиссии, но участвовала в ее работе в качестве негласного советника. Позже она об этом времени вспоминала:
«Я поняла, что в аппарате ЦК КПСС притаились силы, которые продолжают действовать в намеченном направлении. В ЦК КП Грузии членам комиссии было оказано мощное сопротивление. Были пущены в ход и силы научных работников. Активно отстаивала грузинизацию абхазских школ проф. К.В. Ломтатидзе».
Однако именно под руководством К. Ломтатидзе в 1954 г. в Москве Т.П. Шакрыл в один день вместе со своей сестрой Екатериной защитила диссертацию на соискание учёной степени кандидата филологических наук.
Очень значительна роль Т.П. Шакрыл в восстановлении абхазских школ, в том числе абхазской Горской школы и открытии Сухумской школы-интерната. Она стояла у истоков создания кафедры абхазского языка и литературы при Сухумском государственном педагогическом институте, открытой в ноябре 1956 г., и до 1963 г. была её первой заведующей.
За свою активную гражданскую позицию и участие в народных сходах 1965 и 1967 годов Т. П. Шакрыл подверглась преследованиям со стороны КГБ, который характеризовал ее как «националистически настроенную и неуравновешенную». В частности, в отчете заместителя председателя КГБ СССР Банникова о событиях 1967 г. в Абхазии в ЦК КПСС от 22 апреля того же года говорилось:
«Комитет госбезопасности принимает меры к недопущению нежелательных эксцессов на территории Абхазии, разложению и компрометации перед абхазским населением организаторов и вдохновителей беспорядков, документации деятельности наиболее активных подстрекателей с целью их привлечения к уголовной ответственности».
Из процитированного становится очевидным, Тамара Платоновна была удостоена вышеназванных эпитетов в рамках кампании по «разложению и компрометации перед абхазским населением».
Частью этой же политики явилось и решение партбюро Сухумского пединститута, которое 25 августа постановило:
«Учитывая активное участие доцента кафедры абхазского языка Т.П. Шакрыл в самочинных сходах 1965-го и 1967 годов и проявление ею националистических настроений, чем она оказывает отрицательное влияние на студенческую молодежь, а также проявление с ее стороны неколлегиальности на кафедре, считать нецелесообразным оставление ее на педагогической работе».
На основании этого постановления 30 августа ректор издал приказ об освобождении Т. Шакрыл от занимаемой должности. Тогда же секретариат ЦК КПГ рекомендовал дирекции АбНИИ принять ее на работу. Но сама Т. Шакрыл отказалась выйти на работу, пока вышестоящие органы не объяснят причин ее освобождения. Это требование ею было изложено в письмах ректору пединститута и директору АбНИИ. По этому вопросу она имела также неоднократные беседы с секретарями Обкома и с председателем Президиума Верховного Совета Абхазии. Но так как ни один из них не смог объяснить ей причины ее освобождения, она не соглашалась выйти на работу в течение семи лет.
Второй период ее деятельности был связан с борьбой за признание права абхазского народа на самоопределение и строительством суверенного государства после Отечественной войны народа Абхазии (1992–1993 гг.). Многочисленные выступления, статьи и речи Тамары Платоновны этого периода были посвящены проблемам сохранения и упрочения завоеваний абхазского народа. Она доказывала легитимность Абхазского государства с точки зрения международного права, подчеркивая, что статус Отечества абхазов является главным правовым основанием независимости, опровергающим навязываемый Тбилиси принцип «территориальной целостности».
Следующий тезис Тамары Платоновны стал классическим для новейшей истории Абхазии: «Поддержка мировым сообществом Грузии является лишь потворством грузинской агрессии, экстремизму, вероломству и ее имперским амбициям».
Остаться в оккупированной абхазской столице было её выбором и очередными, если такое сравнение уместно, «американскими горками» в ее биографии. Для нее, которая к моменту начала войны в Абхазии уже сорок лет была в авангарде национально-освободительного движения своего народа, движения, направленного против тех, кто теперь пришел с войной, это, мягко говоря, было опасно. Но пренебрежение опасностями ради отстаивания своих убеждений было отличительной чертой Тамары Платоновны, о чем свидетельствуют перипетии ее жизни и обстоятельства смерти.
Оказавшись в положении, казалось бы, бесправной жертвы, она вела себя бесстрашно, открыто ходила по улицам оккупированного города и категорически отвергла предложение войти в созданный марионеточными властями «Комитет спасения Абхазии», даже демонстративно выгнала из своего дома визитеров, доставивших ей названную весть. Более того, она в свойственной ей тактичной манере советовала некоторым представителям абхазской интеллигенции, оказавшимся также в оккупации, не допускать ошибки, не делать сегодня того, за что завтра им или их детям будет стыдно.
Пережив смертельные угрозы сталинской эпохи и находясь, по всей видимости, под негласным контролем грузинских властей, опасавшихся эксцессов на оккупированной войсками Госсовета Грузии территории, Тамара Платоновна погибла во время внутриабхазского конфликта. В этом заключается драма её жизни и ирония судьбы: общество так и не смогло в полной мере осознать масштаб этой потери.
В.Г. Ардзинба после ее гибели сказал: «Жизнь Тамары Платоновны всегда будет служить ярким примером подвижнического служения своему народу».
«За выдающиеся мужество и героизм, проявленные при защите Республики Абхазия» ей было присвоено звание Героя Абхазии посмертно.
Наверное, на всем белом свете трудно найти человека, у которого так же слова не расходились бы с делами и провозглашаемыми идеалами. Она жила так, как учила жить других. Будучи сама лишена этого, Тамара Платоновна желала мира и душевного покоя для своего народа, которому и теперь, кажется, еще больше не достает ее мягкой бескомпромиссности. Она наставляла всех не забывать о том, что если в этом далеко не всегда добросердечном мире кто-то и будет уважать нас, то только потому, что мы останемся самими собой.
«За пределами зримого, в мире безмолвном, наткнулась Белая Птица на пулю слепую...» – написал Геннадий Аламиа в стихотворении «Тамара».
