Материал сотрудника Национальной библиотеки РА им. И. Папаскир Темура Нанба посвящается двум братьям из села Меркула – Ивану и Сатбею Хурхумал. ​Их истории — это две грани одной войны. И наш долг - помнить их подвиг.

Иван Хурхумал – «лекарь» бронетехники

Иван (Ваня) Леварсович Хурхумал родился 20 августа 1936 года в селе Меркула Очамчирского района, третьим сыном в большой абхазской семье. В 1955–1958 годах Ваня проходил срочную службу в Советской Армии, где освоил специальность мастера авиационного вооружения. До войны работал сварщиком высшей категории в гараже Меркульского чайного совхоза, выращивал мандарины на арендованных землях. Жил тихо, растил детей, возился с внучкой, держал во дворе пса Джульбарса. В августе 1992 года эта жизнь кончилась.

В первые недели войны жители ещё не верили, что противостояние перерастёт в большую войну, слишком свежи были воспоминания о событиях 1989 года. Но уже в сентябре война вошла во дворы Меркулы. На центральной улице села появились грузинские танки и машины с вооружёнными людьми. Женщин и детей сельчане срочно увели за дома, в лес. Семья Хурхумал спрятала малышей, а Ваня с супругой Сарией остались во дворе.

​Грузинские военные зашли в дом. Увидев детскую люльку, где ещё недавно лежала маленькая внучка Вани, один из них спросил: «Где ребёнок?»

Искать по огородам они не стали. Вышли во двор. Потребовали снять и отдать золотое обручальное кольцо. Рядом лаял Джульбарс. Ваня пытался успокоить пса, чтобы не злить вооружённых людей. Ему приказали: «Застрели собаку сам, иначе убьём тебя». Он отказался. Завязалась борьба, в ходе которой верная собака бросилась защищать хозяина, и тогда один из военных выстрелил в Джульбарса. Женщины и дети в укрытии слышали выстрел, но не знали, кто убит. Лишь когда им разрешили выйти, они увидели во дворе мёртвого пса. Ваня и Сария были живы.

Затем техника двинулась к Меркульской чайной фабрике. Там прозвучал танковый выстрел – первый, который жители услышали с начала боёв. В тот момент всем стало ясно: это уже не «столкновения». Это война.

Дом Хурхумал, стоявший на центральной улице рядом с фабрикой, ещё не раз попадал под обстрелы. Приходили небольшие группы мародёров, забирали технику, продукты. Позже дом разрушили артиллерией и с самолётов. Сгорел и мандариновый сад.

Жители села Меркула с первых дней проявили бесстрашие и героизм. Именно здесь появилась первая трофейная бронетехника на Восточном фронте, и это стало отправной точкой.

26 сентября 1992 года госсоветовцы пошли в наступление на четырёх БМП. Ополченец Николай Луц выстрелом из гранатомёта подбил одну, затем вторую машины, но сам погиб от осколка. Посмертно ему присвоили звание Героя Абхазии.

Две подбитые машины остались в руках защитников села. Вот тогда и понадобились навыки Вани Хурхумал. Учитывая армейский опыт и навыки сварщика, Ваню Леварсовича привлекли к ремонту вооружения. Вместе с Геннадием Васильевичем Никитченко они, два больших энтузиаста своего дела, начали восстанавливать стрелковое оружие, а затем и бронетехнику. Специализированных военных ремонтников не было, оборону держали сами жители. Но тогда, работая днём и ночью, они вернули к жизни обе подбитые БМП. Это была первая гусеничная бронетехника подразделения (до этого имелся лишь колёсный БТР-80).

Никитченко стал заместителем командующего Восточным фронтом Мераба Кишмария по технике и вооружению. А Ваня Хурхумал возглавил ремонтный участок.

27 декабря 1992 года грузинские войска пошли в скоординированное крупное наступление по всему Восточному фронту. В Меркуле, напротив гаражей чайного совхоза, на минах подорвались два вражеских танка Т-54. Прибывший трактор не смог их отбуксировать – слишком тяжёлые.

Командир батальона Заур (Лакут) Зарандия приказал взорвать оба танка, чтобы они не достались противнику. Но Хурхумал и Никитченко настояли: «Дайте нам время, мы восстановим их на месте». Зарандия, оценивая сложную ситуацию, пошёл на риск: выставил охрану территории (она в те дни считалась нейтральной) и дал мастерам сутки.

​Первый танк восстановили за сутки и вывели в безопасное место. Танк назвали «Тигр». За его штурвал встали легендарные Габриель Кесян, Айк Кесян и Хвича Кишмария. Экипаж проявил такую храбрость, что этот танк участвовал почти во всех боях на Восточном фронте.

Когда начали восстанавливать второй, грузины нанесли удар с боевого вертолёта «Крокодил», использовав флешетты – снаряды с игольчатыми поражающими элементами, применение которых по гражданским объектам запрещено международным правом. Охранник Адлер Миквабия был ранен в голову, а Хурхумал с Никитченко едва успели укрыться под танком, что и спасло им жизнь. Несмотря на все сложности, вторую машину тоже восстановили и назвали «Ласточка».

А потом грузины выслали третий танк, чтобы уничтожить «Ласточку». Но он сам подорвался на мине. Экипаж бежал, повредив гусеницу, хотя башня и орудие остались  исправны. Наш боец Александр Жук забрался внутрь, развернул башню в сторону Сакобалио и произвёл выстрел. Ополченцы оцепили территорию и приступили к ремонту.

​В это время с той стороны ехал военный УАЗ. Бойцы Юра Антия и Витя Гамисония захватили его, в плен попали четыре человека, включая начальника инженерных войск Грузии Каландадзе с сыном-врачом. Третий танк восстановили, используя детали второго.

Так за один бой на Восточном фронте появилось сразу две боеспособные машины. Второй, повреждённый танк, так и остался стоять на въезде в Меркулу – на смотровой яме, как памятник той битве.

Необходимо отметить: ремонт вели либо на базе Меркульской чайной фабрики, либо прямо на месте, если танк нельзя было отбуксировать (не каждому тягачу под силу несколько десятков тонн). Тогда ополченцы оцепляли территорию, чтобы дать мастерам время и обеспечить защиту.

​Фабрика неоднократно попадала под вражеские авиационные и артиллерийские удары, но ремонтная работа не прекращалась. Из-за острой нехватки бензина устанавливали на технику дизельные двигатели или переделывали машины для работы на масле.

​«Электричества не было, привезли движок, который давал свет, – вспоминает Реваз (Мераб) Барганджия. – Нашли и собрали токарный станок, сварочный аппарат. Всё делали на собственном энтузиазме».

Специалистов катастрофически не хватало – учились на ходу, работали на износ. В ремонтной группе постоянно трудились Ваня Хурхумал, Михаил Гогия, Зураб, Рауль и Мераб Барганджия, Славик, Анатолий и Вова Зантария, Лёва Соломко, Валерий Хасия, Астамур Тумава, Шота Шларба, Павел Ашуба, Генрих Квасия и многие другие мужчины из Тамыша и Джгерды.

​Когда грузинское командование узнало, что на Восточном фронте подбитую технику восстанавливают Хурхумал и Никитченко, была поставлена задача — ликвидировать обоих. Никитченко, по имеющимся данным, даже пытались переманить за огромные деньги, предлагая миллион долларов за переход на их сторону. Но он остался верен чести и долгу.

​Ополченцы говорили тогда: «Один восстановленный танк для нас – это сто новых бойцов в строю». Потому что техника давала не только огневую мощь. Она давала уверенность и силу духа, способную изменить ход сражения одним своим появлением.

Всё время рядом с Ваней была его супруга Сария Виссарионовна Агрба, – дома её звали Щуля или Назо. По профессии повар, она с первых дней стала труженицей тыла: с раннего утра до позднего вечера готовила еду для бойцов Меркульского фронта. Односельчане вспоминают: она не пропустила ни одного дня, несмотря на жуткую нехватку продуктов. Её руки кормили тех, кто держал оборону, пока её муж чинил танки. Они были настоящей фронтовой парой: он в цеху под обстрелами, она у печи под бомбёжками.

​После наступления долгожданной победы Ваня Хурхумал вернулся к мирной работе: ремонтировал автомобили, занимался сваркой в Очамчырском районе. Умер 3 июня 2006 года в родной Меркуле.

​Он не получил ни одной награды ни при жизни, ни посмертно – ни медали, ни ордена. Хотя без его рук и упорства танки, БТР и оружие так и остались бы грудой мёртвого металла. Но память жива. Её хранят односельчане и однополчане. И мы, его внуки.

Сатбей Хурхумал – боец невидимого  фронта

Историю государства создают не только полководцы и политики, но и те люди, чей ратный труд остаётся за кадром. Их имена редко звучат с трибун, их лица не печатают в передовицах в мирное время, а сама служба их окутана грифом секретности. К числу таких преданных сыновей Абхазии принадлежал Сатбей Леварсанович Хурхумал – человек сложной судьбы, кадровый офицер государственной безопасности, прошедший через суровые испытания эпохи и испытавший на себе весь ужас и величие войны.

Сатбей Леварсанович родился 1 сентября 1941 года в селе Меркула в самый разгар Великой Отечественной войны. Детство и юность поколения, рождённого в те годы, были опалены послевоенной нуждой, но воспитали в них железный характер и дисциплину. В 1955 году он окончил Моквскую восьмилетнюю школу, после чего продолжил учёбу в Ткварчельской средней школе № 1, которую успешно окончил в 1960 году. Будучи активным молодым человеком, с того же года состоял в рядах ВЛКСМ.

​Получив профессию шофёра, он был призван в ряды Вооружённых Сил СССР. Срочную службу до 1963 года проходил в составе специальной разведывательной группы в Германской Демократической Республике. Это была школа высочайшей бдительности и ответственности, находившаяся на передовой рубежей холодной войны. После демобилизации Сатбей вернулся домой и устроился водителем в шахтоуправление города Ткварчал.

Переломным моментом в его судьбе стал 1969 год, когда Сатбей Хурхумал успешно преодолел жесточайший отбор и поступил в Высшую Краснознамённую школу КГБ при Совете Министров СССР имени Ф.Э. Дзержинского. Это легендарное учебное заведение было одной из самых закрытых и престижных кузниц кадров внешней разведки и контрразведки во всём Советском Союзе. Попасть туда простому пареньку из абхазского села было не просто удачей – это свидетельствовало о безупречной репутации, высоком интеллектуальном потенциале и абсолютном доверии со стороны государства.

В 1974 году он блестяще окончил полный курс обучения по специальности «правоведение» с присвоением квалификации «юрист». Вернувшись на родину, молодой офицер начал службу в КГБ Абхазской АССР. Начинал с самых низовых ступеней (включая работу вахтёром в период ввода в специфику оперативной работы), а затем заступил на должность оперуполномоченного. Позже его перевели в КГБ Очамчырского района, где он отдал служению закону и безопасности более 20 лет, пройдя путь от рядового оперуполномоченного до заместителя начальника райотдела.

Когда в 1992 году на абхазскую землю пришла война, подполковник Сатбей Хурхумал находился на своём боевом посту в должности заместителя начальника КГБ Очамчырского района. Очамчырский регион мгновенно стал ареной жесточайшего противостояния. Вскоре Сатбей был схвачен грузинскими формированиями — бойцами личной охраны Джабы Иоселиани, занимавшего тогда пост министра обороны Грузии.

​Начались страшные дни плена. Оккупационные силовики прекрасно знали, кто находится у них в руках и каким багажом оперативных знаний и опыта обладает абхазский офицер. Во время обыска его квартиры в Очамчыре был обнаружен обычный радиоприёмник. Этого «аргумента» хватило оккупационным властям, чтобы сфабриковать обвинение в шпионаже и связях с ополченцами.

Пленного допрашивали с пристрастием, пытали, ставили к стенке, устраивая постановочные расстрелы и стреляя над головой. Но сломить офицера не удалось. Проявив несгибаемое мужество, выдержку и верность офицерской чести, Сатбей Хурхумал не выдал ни одного человека, не предал ни родину, ни товарищей.

​Весть о том, что опытный чекист схвачен врагом и находится на волосок от гибели, дошла до руководства. Информацию Верховному главнокомандующему Владиславу Ардзинба передал Рауль Хаджимба, возглавлявший тогда КГБ в блокадном Ткварчале.

В те дни вся семья Хурхумал поднялась на защиту родной земли. 18-летний сын Сатбея, Беслан, взяв в руки оружие, ушёл на фронт. Он воевал в легендарном Меркульском батальоне в составе группы «Зиг-Заг». Командир группы Виктор (Гамс) Гамисония обратился за помощью к командующему Восточным фронтом Мерабу Кишмария. Генерал Кишмария, лично знавший Сатбея по довоенной службе, приложил все усилия для его спасения.

Благодаря чётко спланированной операции был организован сложный обмен: десятерых пленных грузинских военнослужащих из села Кочара обменяли на Сатбея Хурхумал, его супругу Этери и дочь Лиану. Ключевую роль в организации этого опасного процесса сыграл Заур (Лакут) Зарандия. В спасении также принимали активное участие Рауль Амичба (деверь Сатбея), Даур Киртадзе (командир Баслахуского батальона), Виктор Гамисония и Питка Пилия. По приказу Мераба Кишмария Вальмер Бутба и Рауль Амичба лично выезжали в село Баслаху для проведения этой гуманитарной миссии.

Освободившись из плена, Сатбей Хурхумал немедленно вернулся в строй. Оставаясь действующим сотрудником органов государственной безопасности, он встал плечом к плечу с Раулем Хаджимба, помогая организовывать контрразведывательную работу на всём Восточном фронте.

В условиях блокады и непрекращающихся боёв задачи спецслужб выходили далеко за рамки классических инструкций. Офицерам приходилось действовать на стыке фронта и тыла: пресекать деятельность вражеской агентуры и диверсионных групп, обеспечивать безопасность коммуникаций, поддерживать жёсткий правопорядок и при необходимости лично участвовать в отражении атак противника.

После полного освобождения Очамчыры Сатбей продолжил службу в районном подразделении. Спустя полгода его перевели в Сухум — в центральный аппарат Службы государственной безопасности (СГБ РА) на должность руководителя отдела. Он стоял у истоков создания и институционализации отечественных спецслужб в самый сложный, судьбоносный период становления молодой независимой республики.

В 1996 году по личной рекомендации первого Президента Республики Абхазия Владислава Ардзинба и приказу председателя СГБ А.Б. Тарба Сатбей Леварсанович был назначен заместителем генерального директора Сухумского физико-технического института (СФТИ) по режиму. Ему было доверено курировать стратегически важные объекты института, обеспечивая их безопасность и стабильное функционирование в послевоенных реалиях.

В 2007 году в звании подполковника он вышел на заслуженный отдых, однако продолжил трудиться на благо родного СФТИ, передавая свой колоссальный опыт молодым сотрудникам.

Жизнь Сатбея Леварсановича оборвалась в 2011 году из-за внезапного сердечного приступа. Его уход стал тяжёлой утратой для семьи, друзей, боевых товарищей и всей ветеранской организации республики.

У него осталась крепкая и дружная семья: любимая супруга Ира (Этери) Амичба, сын Беслан, дочь Лиана с сыном Нодаром Лабжания, а также внучки Адель и Неонилла, для которых дедушка навсегда остался эталоном чести, отваги и преданности своему делу.

​Жизнь Сатбея Хурхумала — это летопись истинного патриотизма. Офицеры невидимого фронта редко удостаиваются орденов и публичных почестей, но именно на их стойкости, профессионализме и молчаливом подвиге держалась и продолжает держаться безопасность абхазской государственности.

***

Внучка Ивана Леварсовича и племянница Сатбея Леварсановича Хурхумал Сабина Гарриевна Квеквескири вспоминает:

«Я не застала деда в роли человека, который под огнём чинил танки. Я знала его другим: заботливым, мягким, любящим — тем, рядом с кем чувствуешь себя маленькой принцессой. А дядю Сатбея помню как строгого, но справедливого офицера, который никогда не рассказывал о войне.

Работая над этой статьёй, я узнавала их заново – из рассказов родных, однополчан, архивных записей, – пишет Сабина Квеквескири. – И поняла главное: то тепло, те безусловные любовь и забота, которые я знала как «семья Хурхумал», – это часть тех же самых людей, которые спасали чужие жизни: один – руками и упорством, другой – стойкостью и верностью присяге. Не думая о награде.

Помним и чтим родных, благодаря которым мы сегодня живём. Помним факты такими, какими они были – без прикрас, но и без обиды в сердце. В абхазском языке есть оборот «агәы иҟәит» – «сердце разрывается». Это выбор – не носить боль внутри, но помнить, чтобы сверять свой пройденный путь и идти дальше осознанно».