Кому-то может показаться, что неупоминание мною отчества Станислава Лакоба является недопустимой фамильярностью. Я уже много лет, когда пишу об абхазских авторах, всегда опускаю отчества, поскольку это как раз соответствует традициям нашего народа. Говорить о человеке, произнося его имя и фамилию вместе (ихьӡи ижәлеи еидкыланы аҳәара), — признак особого уважения к нему!
Станислав Лакоба был очень уважаемым в нашем обществе человеком, свидетельством этому — количество пришедших проститься с ним. Он был прекрасным литератором, сильным историком, принципиальным политиком.
Библиография и творческое наследие
В заключительной части упомянутой выше книги приведена полная библиография работ Станислава Лакоба, очевидно, составленная им самим. Я очень рад, что он успел сделать это при жизни. Это говорит о его ответственности — редком качестве для творческих людей нашего времени. В библиографии указаны: 11 монографий, книг и брошюр; 14 материалов и сборников документов, составленных и изданных при участии С. Лакоба; шесть учебных пособий; две статьи в энциклопедических изданиях; десять отдельных выступлений, лекций на съездах, конференциях, симпозиумах, круглых столах; 20 публикаций полемического характера; 109 статей, очерков, эссе и заметок. Итого: 172 работы.
Надеюсь, Алексей Дбар дополнит указанный список публикаций С. Лакоба и теми его работами, которые вышли в 2023–2025 гг. Следует заметить, что Станислав Лакоба в последние годы активно издавал под эгидой Историко-мемориального музея Н. Лакоба альманах «Нестор». В нём публиковались историко-публицистические материалы по абхазской тематике, в основном 20–30-х гг. XX в.
Станислав Лакоба попросил меня написать для альманаха «Нестор» очерк, посвящённый Петру Александровичу Кульчицкому, жителю села Анхуа. Пётр Александрович был преподавателем Сухумского художественного училища, в том числе и моим — в годы моей учёбы. Он читал нам лекции по истории искусства. Родился П. А. Кульчицкий в дореволюционном Санкт-Петербурге. Там же, уже в советский период, он получил блестящее образование, был вхож в круг питерской интеллигенции. Его жена, Людмила Павловна, была художницей; она расписывала фарфор. Сын Петра Александровича от первого брака погиб во время Отечественной войны народа Абхазии 1992–1993 гг. и похоронен в Парке Славы в Гудауте. Я обязательно выполню просьбу Станислава Лакоба!
Очень жаль, что С. Лакоба не успел написать мемуары. Я уверен, они стали бы чрезвычайно важным источником для изучения новейшей истории Абхазии. Учитывая, что С. Лакоба был не только профессиональным историком, но и непосредственным участником, а порой и ключевым архитектором важнейших событий — от национально-освободительного движения до создания независимого государства — его личные воспоминания имели бы исключительную ценность. Вместе с тем С. Лакоба успел подготовить и издать воспоминания абхазского государственного и общественного деятеля Климентия Джинджолия, с которым он долгие годы дружил. Книга была презентована уже после кончины С. Лакоба.
Коллекции и публичные выступления
О литературном творчестве Станислава Лакоба скажут люди, профессионально разбирающиеся в этом. Я хочу отметить следующее.
Во времена ковида, после того как С. Лакоба очень тяжело перенёс это вирусное заболевание, он стал распределять материалы, которые собирал десятилетиями. Археологические материалы передал в Абхазский государственный музей, церковное собрание отдал мне. Материалы Станислава Лакоба хранятся у нас в Церковно-археологическом кабинете Священной Митрополии Абхазии (СМА) при Ново-Афонском монастыре. Практически всю свою коллекцию книг он передал Алексею Дбар. Последний, занимаясь абхазской интернет-библиотекой Apsnyteka, сканировал нужные для сайта книги, а затем передавал их мне. Все эти книги также хранятся в Церковно-археологическом кабинете СМА.
Просматривая книги из собрания Станислава Лакоба, я был удивлён их разнообразием и тщательностью отбора. Несколько десятков книг, в том числе и шикарные издания по японской литературе, я отложил для будущей экспозиции Церковно-археологического музея СМА при Ново-Афонском монастыре.
Конечно же, когда видишь собрание книг, которые имел в личном распоряжении Станислав Лакоба, перестаёшь удивляться, почему любое его публичное выступление всегда отличалось глубиной, выверенностью и было интересным. Вспомним его речь в качестве депутата Парламента Республики Абхазия в Лондонском университете в апреле 1993 г., в которой он продемонстрировал не только блестящее знание истории нашей страны и сложившейся вокруг Абхазии международной политической ситуации, но и цитировал мысли великих людей. Так, в частности, говоря о грузино-абхазской войне, С. Лакоба отметил: «В этой войне не будет победителей. Жан-Поль Сартр сказал как-то: “Когда вы узнаете о подробностях победы, вам будет трудно отличать её от поражения”».
Приведу ещё одну цитату из лондонского выступления С. Лакоба: «С подачи грузинских средств информации на Западе повторяется миф о том, что якобы абхазы — “исламские фундаменталисты” и они угрожают всему миру… Однако учёным-кавказоведам хорошо известно о веротерпимости нашего народа, который ещё в VI в., во времена византийского императора Юстиниана I, официально принял христианство… Что касается ислама, то он стал проникать сюда в XVI–XVII вв., однако не получил широкого распространения. Так, в XIX столетии в Абхазии было лишь несколько деревянных мечетей, а сегодня нет ни одной. В то же время каменные мечети высятся в Москве, Санкт-Петербурге и в центре Тбилиси. Никто не вспоминает почему-то, что Грузия связана с исламским миром и культурой с VIII столетия, что с VIII по XI в. в нынешней столице Грузии восседал арабский эмир Тбилисского эмирата, что грузинский царь Давид Строитель чеканил монеты на арабском языке, а грузины-мусульмане по численности превосходят весь абхазский народ…».
Запомнилось и яркое выступление С. Лакоба на торжественном вечере, посвящённом Фазилю Искандеру, в Абхазском государственном драматическом театре 18 июня 2002 г. Я присутствовал на нём. Это выступление под названием «Духовная империя Искандера» (какая метафора!) было опубликовано и в книге «Из века в век».
«Абхазия, — сказал тогда Станислав Лакоба, — во второй половине XX столетия подарила миру два ярких имени: поэта и прозаика Фазиля Искандера и поэта в прозе политики Владислава Ардзинба».
В тяжёлые годы советского диссидентства, когда Фазиль Искандер находился в отчаянном положении, С. Лакоба организовал ему уединение в горах Абхазии.
Исторические труды и научный статус
Станислав Лакоба, несомненно, является одним из сильнейших абхазских историков. Авторы его биографии в «Абхазском биографическом словаре» (Москва — Сухум, 2015) дали ему меткую характеристику: «историк-кавказовед “новой волны”». И с этим нельзя не согласиться.
Ключевой исторической работой С. Лакоба, безусловно, является «Очерк политической истории Абхазии» (Сухум, 1990), отмеченный Государственной премией имени Д. И. Гулиа. При вручении этой премии в июне 1992 г. Баграт Шинкуба особо выделил в своём выступлении ещё одну работу — учебное пособие «История Абхазии», главным редактором которого выступил Станислав Лакоба. Данный учебник, переизданный в Гудауте в 1993 г. в условиях войны, сыграл колоссальную роль в новейшей истории нашего народа.
На праздновании юбилея С. Лакоба в 2023 г. я говорил, что подготовить учебник истории порой гораздо сложнее, чем написать докторскую диссертацию для узкого круга специалистов. Главная сложность при создании учебника — в общественной ответственности. Диссертацию критикуют специалисты, и ошибки в ней влияют на развитие науки. Ошибки или неверные акценты в учебнике влияют на формирование исторического сознания целого поколения.
Понятно, что у специалистов возникают вопросы и замечания к этому и последующим учебникам, подготовленным Станиславом Лакоба в соавторстве с Олегом Бгажба. Было бы удивительно, если бы вопросов не было. Тем не менее это нисколько не умаляет значимости учебных пособий по истории Абхазии, вышедших под его редакцией и в соавторстве, которые по праву занимают достойное место в абхазской историографии.
Не могу обойти вниманием «скандал» с судебными разбирательствами, вызванный последним изданием учебного пособия «История Абхазии с древнейших времён до наших дней» (авторы — О. Бгажба и С. Лакоба).
По моему мнению, наиболее трудным для историка является описание новейшего периода. Вопреки ожиданию, что события с живыми участниками легко поддаются оценке, это не так. Для правильного анализа событий и личностей требуется временная дистанция.
Наглядным примером служит эволюция оценок Станислава Лакоба относительно деятельности Владислава Ардзинба. При этом необходимо отметить: в отличие от многих соратников, С. Лакоба открыто критиковал первого президента Абхазии во время его пребывания у власти. Свою окончательную оценку Владиславу Ардзинба С. Лакоба дал в 2025 г., к 80-летию со дня рождения первого президента, в обширном интервью телеканалу «Абаза ТВ».
Летом 1996 г. я встретился со Станиславом Лакоба на проспекте Аиааира в Сухуме. К тому моменту он уже отошёл от официальной политики. В ходе беседы он поделился опасением, что ему, возможно, придётся покинуть Абхазию. Помимо этого, мы обсудили и письмо, которое я направил ему в связи с выходом своей первой работы по истории Абхазской Церкви.
Перейдём к рассмотрению книги С. Лакоба «Из века в век», изданной под грифом АбИГИ им. Д. И. Гулиа АНА в 2022 г. Книга была номинирована на Государственную премию имени Г. А. Дзидзария в области науки, но не получила её по итогам голосования.
Позволю себе небольшое отступление.
Факт отсутствия Станислава Лакоба среди членов Академии наук Абхазии (АНА) мне кажется несправедливым. Хотя формально это объясняется отсутствием докторской степени, за свои труды он давно заслуживал звание почётного доктора (Honoris Causa) АНА.
Я несколько раз инициировал обсуждение этой темы в отделе истории АбИГИ. Сам же С. Лакоба категорически отказывался рассматривать свою кандидатуру. Я настаивал на заседаниях отдела, что это нужно не ему, а абхазскому научному сообществу. Присутствие такого исследователя, как С. Лакоба, в АНА гарантирует её достойное представительство на разных, в том числе международных, площадках. Членство таких личностей, как С. Лакоба, значительно повышает престиж абхазской науки.
Обзор книги «из века в век»
Но вернёмся к рассмотрению книги С. Лакоба «Из века в век». В этом издании собраны наиболее значимые историко-культурные очерки автора, написанные в разное время и отобранные им лично (что представляет особую ценность). Материалы, вошедшие в сборник, частично уже были упомянуты нами выше. Далее мы рассмотрим некоторые другие работы.
Книга открывается серьёзнейшей работой С. Лакоба, посвящённой поэту и археологу Виктору Стражеву. Интересно, что в этом очерке, как и в других своих исторических работах, С. Лакоба демонстрирует сочетание обоих своих главных талантов — литератора и историка. Стоит отметить, что Станислав Лакоба ещё в совсем юном возрасте проявил научный интерес также и к археологии и палеонтологии. Правда, в последние годы к данным палеонтологии он относился с определённым недоверием.
В этой работе, как и в последующих, С. Лакоба использует много материалов из Центрального государственного архива Абхазии, уничтоженного грузинскими военными в октябре 1992 г. Так, на основании архивных документов он сообщает, что в 1925 г. житель Новых Гагр обратился в Абхазское научное общество (АбНО) с предложением продать имеющийся у него «ценный мраморный барельеф с изображением Афродиты и Гермеса древнегреческой работы, найденный им в районе села Калдахвара при постройке железной дороги».
С. Лакоба продолжает: «Мраморная плита с художественными изображениями и надписями, обнаруженная в непосредственной близости от древнего города Питиуса, заинтересовала исследователей. 23 мая 1925 г. председатель АбНО Г. Барач сообщил об этой находке председателю Комиссии по охране памятников искусства, старины и природы А. Чочуа. А через месяц об уникальном античном барельефе было доложено Председателю Совета Народных Комиссаров ССР Абхазии Н. А. Лакоба».
К сожалению, дальнейшая судьба этой уникальной находки не установлена!
В книгу С. Лакоба «Из века в век» вошли две работы, посвящённые Асланбею — старшему сыну легендарного владетеля Абхазии Келешбея, обвинённому в отцеубийстве. Этот материал является одним из самых интересных исторических очерков Станислава Лакоба.
Автор выдвигает новую версию убийства Келешбея и условий включения Абхазии в состав Российской империи: владетель Келешбей был убит в Сухумской крепости 2 мая 1808 г. в результате заговора, организованного его вторым сыном Сефербеем (от неравного брака). Сефербея поддерживали Нино Дадиани и русская военная администрация, тогда как обвинение пало на Асланбея, законного престолонаследника.
«Просительные пункты» Сефербея от 12 августа 1808 г. к российскому императору Александру I (о принятии Абхазии в подданство) были составлены на грузинском языке под диктовку Нино Дадиани и её духовника, протоиерея Иоанна Иоселиани. Именно поэтому события 1808–1810 гг. никак нельзя расценивать как добровольное присоединение Абхазии к России.
Доводы и аргументы С. Лакоба выглядят убедительно, хотя имеющихся источников недостаточно…
В рассматриваемой книге С. Лакоба публикует полный текст статьи «Кем заселить Абхазию?», написанной видным грузинским публицистом и общественным деятелем Якобом Гогебашвили в 1877 г. С. Лакоба многократно ссылается на содержание этого материала в своих работах, прежде всего в полемике с грузинскими исследователями по вопросу автохтонности абхазов.
Последними из историко-культурных очерков С. Лакоба я отмечу работы, написанные им в Центре славянских исследований Университета Хоккайдо (г. Саппоро, Япония). В 2000 и 2004 гг. С. Лакоба занимался научной работой в указанном университете в качестве приглашённого профессора.
В 2001 г. Станислав Лакоба приезжал в Ново-Афонский монастырь, чтобы договориться со мной о крещении сына, и вручил мне только что вышедшую в Японии свою книгу «Абхазия — де-факто или Грузия — де-юре? (О политике России в Абхазии в постсоветский период. 1991–2000 гг.)». Смелость автора, проявленная как в этом очерке, так и в последующем — «Абхазия после двух империй. XIX–XXI вв.» (Sapporo — Москва, 2004) — в отношении оценок действий политического и военного руководства ельцинской России в Абхазии, вызывает огромное уважение. Учитывая времена нынешние, вряд ли кто-нибудь осмелится вернуться к указанным темам.
Особо отмечу ещё одну работу С. Лакоба, выполненную в Университете Хоккайдо: «Ответ историкам из Тбилиси (Документы и факты)». Это аргументированный ответ на вышедшую в 1999 г. книгу грузинских авторов «Разыскания по истории Абхазии/Грузии». При чтении этого исследования нельзя не заметить, насколько С. Лакоба был осведомлён о тончайших деталях событий 1917–1921 гг. в Абхазии, что усложняло положение его грузинских оппонентов, и как тщательно фиксировал все публичные выступления современных грузинских политических, военных и общественных деятелей.
Например, в отношении одиозного грузинского историка Марико Лордкипанидзе С. Лакоба приводит фрагмент выступления директора Национальной парламентской библиотеки Грузии Левана Бердзенишвили. Последний, говоря о современном состоянии грузинской интеллигенции и изучении истории Грузии, сказал следующее: «У нас нет истории, у нас есть М. Лордкипанидзе. Она хороший человек, но это не история. Мнение Лордкипанидзе — это мнение грузинского прошлого».
После возвращения из Японии в Абхазию Станислав Лакоба активно поддерживал связи с профессурой Университета Хоккайдо, представители которой неоднократно приезжали в республику. В 2006 и 2017 гг. он просил нас, руководителей Ново-Афонского монастыря, принять профессора Кимитака Мацузато. Впоследствии этот профессор опубликовал несколько статей о межправославных отношениях вокруг Приднестровья и Абхазии.
Во время своей последней встречи с К. Мацузато (он уже был профессором Токийского университета) я передал для библиотеки этого университета все печатные издания Священной Митрополии Абхазии, включая мою докторскую диссертацию на греческом языке. И всё это стало возможным благодаря Станиславу Лакоба!
Нельзя не отметить ещё одно: любовь к японской культуре у С. Лакоба зародилась в период его общения с художницей Варварой Бубновой, которая более 35 лет прожила в Японии, а последнюю четверть своей жизни провела в Абхазии.
Политическая деятельность
Переходя к политической деятельности Станислава Лакоба, я должен отметить, что она была насыщена событиями даже в большей степени, чем его творческая работа, которую мы обсуждали. Он, безусловно, ключевая фигура в деле создания абхазского независимого государства на современном этапе. Однако об этом лучше меня расскажут политические соратники С. Лакоба — представители так называемого «золотого созыва» Парламента Абхазии. Я же остановлюсь на нескольких других аспектах.
Прежде всего, Станислав Лакоба был принципиальным политиком. Это важное качество нередко становилось причиной его погружения в политическую турбулентность. Кроме того, он был бескорыстным политиком, что также создавало ему немало проблем. Когда я пришёл в его квартиру — для совершения последования погребения, меня поразили скромные условия, в которых он жил. Уверен, это пример одного из редчайших проявлений новейшего периода истории нашего государства, когда человек не воспользовался ни властью, ни статусом, ни служебным положением для личного обогащения.
Нередко от людей, хорошо знавших С. Лакоба в период его политической деятельности, можно было услышать, что он был неоправданно осторожен в отношении всевозможных спецслужб, дескать, слишком переоценивал их влияние. Я тоже был свидетелем такого поведения Станислава Лакоба. В 2012 г., когда он занимал пост секретаря Совета безопасности, во время беседы со мной он увеличил громкость телевизора в кабинете и всю нашу встречу слушал меня молча, а ответ написал на листке бумаги. Тогда всё это показалось мне преувеличением. Но, как показала жизнь, не всё было так просто…
Станислав Лакоба, много работавший с архивными материалами Советского Союза, прекрасно знал методы работы спецслужб. В 1996 г. он опубликовал статью под названием «Тайна “Зелёной папки”». В ней речь идёт о секретных документах сталинско-бериевского периода, которые стали ему доступны только после освобождения столицы Абхазии в сентябре 1993 г. Из этих документов становится очевидным, как секретные агенты НКГБ Абхазской АССР под псевдонимами «Свет», «Пулемёт», «Родина», «Иван» и т. д. вели слежку даже за абхазскими школьниками и собирали компромат на абхазскую элиту.
По этой тематике очень интересна ещё одна работа С. Лакоба — «Последний владетель Абхазии в политической ссылке и соглашение 1844 г.». На её страницах автор излагает историю последних лет жизни владетельного князя Михаила Чачба, сосланного в Воронеж.
Ирония судьбы заключалась в том, что Михаил Чачба, использовавший военную силу русского царизма для расправы со своими абхазскими политическими соперниками, сам оказался жертвой царизма. Станислав Лакоба интригует читателя повествованием о князе Таде Анчабадзе, который пятнадцать лет находился в Тобольском тюремном замке, куда в это же время был доставлен и великий русский писатель Ф. М. Достоевский.
Личные воспоминания
Наше знакомство состоялось в 1995 г., когда 7 июня он, будучи первым вице-спикером Парламента Республики Абхазия, приехал вместе со спикером Сократом Джинджолия на праздничное богослужение в Команы. Спустя десять лет, в 2005-м, хотя оба они с Сократом Джинджолия занимали уже другие государственные должности, снова приезжали вместе в Ново-Афонское духовное училище (ректором которого в то время был я) для участия в церемонии вручения дипломов выпускникам.
В том же 2005 г. С. Лакоба, узнав, что у нас с ним есть родственные связи, спросил: «Кем доводится тебе Котик Лакоба?» Я ответил, что Константин (Котик) Лакоба, который ещё с довоенного времени проживал в посёлке Гулрыпщ, был женат на двоюродной сестре моего отца — Рае Дбар.
Позже я выяснил, что это была не единственная ветка нашего родства. Родная сестра деда С. Лакоба была замужем за Кутарба в с. Блабырхуа. А её дочь Катица вышла замуж за родного брата моего деда по материнской линии — Владимира (Лудию) Хутаба. Последний погиб на полях сражения во время Второй мировой войны.
В мае 2011 г. Станислав Лакоба принял активное участие в Церковно-народном собрании в Ново-Афонском монастыре, и его короткое выступление имело большое значение. На этом Собрании была создана Священная Митрополия Абхазии (СМА). По инициативе собравшихся С. Лакоба был избран членом Совета СМА первого созыва. Последующее его привлечение к государственной службе вынудило его в 2012 г. выйти из Совета СМА, но это не помешало ему активно поддерживать деятельность Митрополии все последующие годы.
31 мая того же 2011 г. мы вместе присутствовали на возложении венков у памятника махаджирам в Сухуме. К нам подошла Герой Абхазии Тали Джопуа. Вдруг Станислав Лакоба обратился к ней: «Тали, давай выдвинем отца Дорофея в качестве кандидата в президенты Абхазии». К этой идее, озвученной впервые в 2011 г., С. Лакоба многократно возвращался в беседах со мной и другими политическими и общественными деятелями Абхазии. Это, по сути, он убедил меня в необходимости такого шага накануне президентских выборов 2019 г. В то время анонимы в соцсетях называли меня «монах Станислава Лакоба». Однако у нас возникло некоторое недопонимание, которое — отчасти — послужило поводом для моего отказа от этой идеи. Ту историю я подробно изложил в своём обращении «Я не намерен заниматься политическими игрищами и говорю “όχι”», опубликованном в социальных сетях 20 марта 2019 г. Возможно, свою роль именно в таком развитии событий сыграли и некоторые черты характера, нам обоим присущие.
Спустя годы и с учётом политических итогов президентских выборов в Абхазии в 2019 и 2020 гг. я признаю теоретическую обоснованность расчетов Станислава Лакоба. Эти расчёты касались выдвижения моей кандидатуры на пост Президента Республики Абхазия. Однако остаётся открытым вопрос, позволила бы тогдашняя геополитическая ситуация вокруг Абхазии практически реализовать идею С. Лакоба…
В марте 2018 г. Станислав Лакоба и я вместе участвовали в заседании круглого стола «Абхазия: трудный путь возрождения (К 125-летию Н. Лакоба и Е. Эшба)», который проходил в Сухуме. Мой доклад был посвящён Нестору Лакоба. Его выступление — двум лидерам Абхазии советского периода, Нестору Лакоба и Ефрему Эшба, у которых были непростые отношения. Тогда С. Лакоба обратил наше внимание на одну важную деталь в вопросе лидерства между Лакоба и Эшба: Эшба был приближён к Ленину, Нестор — к Сталину, при этом оба ценили Троцкого. Эшба был ближе к «теоретикам» партии (Ленин, Бухарин, Каменев), а Лакоба — к «практикам» (Сталин, Дзержинский, Рыков, Орджоникидзе). Отношения Сталина с Эшба, в отличие от отношений с Нестором, были противоположными. «И если бы Ефрем Эшба, — сказал С. Лакоба, — остался у власти в Абхазии после 1922 г., не составит особого труда предположить, как бы это сказалось на Абхазии…».
Ново-Афонский монастырь, 29 октября 2025 г.
